﻿ЛОСЬ

 

Вечеромъ къ намъ пріѣхалъ губернаторъ, а на другой день утромъ была назначена лосиная облава.

Хотя посмотрѣть губернатора и очень интересно, однако завтрашняя охота, на которую отецъ обѣщалъ взять, занимала гораздо больше. Она волновала во всѣхъ отношеніяхъ; и главное: уѣдетъ ли завтра утромъ губернаторъ? А вдругъ онъ заспится — тогда мы опоздаемъ.

Прощаясь съ  нами на ночь, губернаторъ былъ любезенъ, и поцѣловалъ меня въ лобъ, но я думалъ о другомъ — хорошо ли мы съ отцемъ приготовили патроны. Я шаркнулъ, какъ благовоспитанный мальчикъ, и пошелъ спать. Въ маленькой гостиной встрѣтилъ станового Никиту Иваныча; онъ дремалъ въ креслѣ, не смѣя войти въ столовую, гдѣ ужинали.

— Никита Иванычъ, — спросилъ я, — въ которомъ часу вы завтра ѣдете?

Становой зѣвнулъ и улыбнулся.

— Приказано къ восьми.

— А мы завтра на лосей, — сказалъ я. — Отецъ меня тоже беретъ.

— Да васъ лось забодаетъ.

— Ну, положимъ. (Я былъ самонадѣянъ). У меня ружье пулей заряжается.

20

 

 

Я заснул легко, а утромъ, въ полупотемкахъ, слышалъ суету, мимо оконъ скакали урядники, звенѣли тройки, ямщики гикали — и наконецъ все это, чуждое нашему мирному дому, куда-то умчалось. «Слава Богу», — подумалъ я и сталъ одѣваться.

Мы наскоро пили чай, мама кутала меня башлыкомъ сверхъ полушубка, цѣловала и просила отца ни на шагъ не отпускать отъ себя. Потомъ сѣли въ сани, Тимоѳеичъ запахнулъ полость, и за санями другихъ охотниковъ, сослуживцевъ отца по заводу, мы покатили по главной слободѣ села, въ направленіи къ дальнимъ лѣсамъ. Ѣхали мы часа полтора — и добрались до лѣса. Здѣсь дорога стала хуже, пришлось ѣхать почти шагомъ. Стучали дятлы, бѣлка кой-гдѣ шмыгала по сучьямъ: иней одѣлъ все своей ризой, и въ лѣсу было такъ тихо, что замирало сердце. Иногда дуга задѣвала за вѣтку; тогда насъ осыпало алмазнымъ снѣгомъ. Скрипѣли полозья, были слышны негромкіе голоса ѣхавшихъ впереди; пахло дымкомъ отцовской папироски.

Около сторожки Якова уже стояли сани. Охотники вылѣзали, расправлялись, снимали шубы, стараясь говорить тише: лоси очень чутки. Яковъ, хроменькій, ловкій мужичонка, сновалъ между нами, шептался съ загонщиками — толпой парней и дѣвокъ — и имѣлъ таинственный видъ: это тотъ, кто обкладывалъ лосей и, казалось, былъ лично знакомъ съ ними. Онъ ухватилъ отца за рукавъ и закивалъ на меня.

